Я умею готовить салаты. Я умею готовить сто, нет двести, нет... Я умею готовить триста салатов. Или даже больше. Я сейчас не помню. Не считал. Скажем так: половинку мякоти кокосового ореха я тру на крупной терке. Потом я нарезаю ломтиками бананы и очень мелко — ветчину. Теперь я тру цедру половинки лимона. Все смешиваю. Добавляю изюм и сливки. Солю. Сверху — листья салата и кружки поджаренного хлеба. Настоящая Африка! Никто не ест. Челябинцы любят гостей. Не смейтесь. Это вовсе не прописная истина. Парижане, буэнос-айресцы, нью-йоркеры и прочие жители деловых и чопорных городов, включая, кстати, еще недавно незарубежные Ригу и Таллин, не тащат к себе в дом двадцать человек, не кормят их до отвала, показывая фотоальбомы, разбуженных для чтения стихов детей и вынутого по этому поводу из тренировочных штанов и принаряженного в галстук дедушку. В Челябинске же любят такие занятия. Челябинские семьи в этом одинаковы. Одинаковы они и в угощенье. Что бы ни было на горячее — пельмени, жаркое, пироги, котлеты, курица-гриль, голубцы или утка в яблоках, — гулянка начинается со «Столичного» салата (он же «Оливье», он же мясной, он же картофельный и т. д.). Мне надоело. Я решил показать населению, какие вообще салаты бывают. Созвал гостей и весь стол заставил салатами. Вот хотя бы один из рецептов. Я снял кожуру с помидоров и нарезал их дольками. Раздел и отварил кабачки и сделал из них кубики. Лук нашинковал кольцами. Смешал. Открыл банку сардин и вывалил в эту массу. Туда же измельчил стручок острого зеленого перца, побросал черных маслин, натолкал 5-6 зубчиков чеснока и залил все смесью из оливкового масла и уксуса. Выжал пол-лимона. Посолил, поперчил! Гватемальская кухня! Я молодец! Самая смелая из гостей, одноклассница жены, в девичестве Майся Хуснетдинова, а ныне Маринка Брык, взяла вилочку, попыталась улыбнуться горящими губами, а отдышавшись после гватемальского, спросила у моей жены: — А «Столичного», ну то есть «Оливье», нету ли? — Нету ли! — сказал я. — Вот огурцы пофламандски, проваренные в подсоленной воде, подсушенные и залитые соусом из майонеза, йогурта и яичных желтков. Вот помидоры по-египетски с луком и толчеными фисташками. Вот морковь с полосочками жареного мяса по-корейски. По-киргизски: вареное мясо и редька, все соломкой. По-мароккански: только нарезанная мякоть лимона, перемешанная с петрушкой и зеленым луком. По-русски: вареная репа кусочками с тем же луком, петрушкой и даже укропом, залитая подслащенным соусом из подсолнечного масла и горчицы. По-китайски, по-гречески, по-армянски, по-грузински... Кушайте, товарищи! Гости молчали. «Оливье» не было. Никто не знал, что делать в такой ситуации. Жена, смутившись, взялась всех успокаивать: «А теперь горячее!» — А на горячее у нас пучеро аргентино, — заорал я и ушел страдать на кухню. — Он шутит, — успокоила всех Таня. — Несу голубцы. Соотечественники расслабились. С тех пор перед приходом в гости осторожненько спрашивают: «Кто будет делать салаты? » Что ж это за безобразие? Три салата — символ челябинского стола. «Столичный» готовят ведрами, винегрет — тазами. Под шубу уходят килограммы селедки. Поколения челябинских женщин бились за эту селедку в продмагах. Майонез «Провансаль» впитался в жизнь и организм практически каждого жителя столицы. Как величайшая ценность хранятся в домах две контрольных баночки зеленого горошка. Мы по потреблению зеленого горошка — первые в мире. Уже все континенты и материки, а не только Венгрия с Болгарией, вылущивают для нас из стручков и запаковывают в банки этот проклятый мозговой горошек. Китай, по-моему, столько горошка не ест, сколько один Челябинск. Земляки мои! Челябинцы, граждане и гражданки! Братья и сестры! Прапорщики и подполковники! Сироты и пасынки! Соотечественники! Неужели свобода, ворвавшаяся в наш дом, не принесет долгожданных реформ на наши многострадальные столы? Выгляните в окно, посмотрите, какое на дворе время. Фьючерсы, многопартийность, отмена статьи о мужеложестве, лизинг, закапывание древней избушки на улице Цвиллинга и восстановление Краеведческого музея, расширение НАТО на восток, пересадка почки! Но мой город по праздникам, свадьбам, дням рождения и просто в честь рядовой пьянки месит майонез с картошкой, колбасой и горошком. А я так хочу угостить хоть кого-нибудь настоящим гибралтарским салатом. Промываю кочан салата в нескольких водах. Отделяю листья и большую часть из них нарезаю полосками. Так? Режу кружочками помидоры и оливки, начиненные миндалем и перцем. Да? Беру банку устриц в масле, анчоусов в масле и креветок в собственном соку. Ага?! Вынимаю их всех из банок. Даю маслу и соку стечь и кладу дары моря в овощи, посыпав рубленым чесночком. Вот теперь в стекший сок бросьте-бросьте свой любимый горошек, раз уж без него не можете, разомните его вилкой. Ну-ну!!! Положите мелкую петрушку, добавьте уксус, оливковое масло, взбейте все это до пены и заправьте мой салат. Теперь на дно салатницы — оставшиеся листья салата, на них все полученное и... О-о-о!! Никто не ест. Салат «Столичный» непобедим. Поэтому я теперь не готовлю экзотических салатов, а только пишу о них. Вот сейчас допишу и поеду домой есть салат. «Столичный». У Таньки, кроме него, ничего не получается. Рустам Долгодеревенский для Top74
