Пианист Евгений Кисин дал сольный концерт 20 мая в Большом зале консерватории. Музыкант посвятил свое выступление Евгению Светланову, портрет которого был установлен на сцене. Часть подаренных цветов Кисин положил к нему. Музыка двух композиторов – Сергея Прокофьева и Фридерика Шопена – звучала в двух отделениях концерта. В свою очередь, структура присутствовала и внутри самих отделений – открыли и закрыли концерт эффектные известные сочинения, звучание которых вызвало наибольший отклик у публики. Так, в начале прозвучали три пьесы из сюиты «Ромео и Джульетта» Прокофьева – «Джульетта-девочка», «Меркуцио» и «Монтекки и Капулетти». Чутко передавая темперамент каждого образа, пианист сохраняет общее – прохладную отстраненность, словно взгляд со стороны на сцену с развернувшимися событиями. Вторая часть прокофьевского блока была посвящена совершенно иной линии творчества композитора – философской игре Восьмой сонаты (Си-бемоль мажор, соч. 84), которая предстала в интерпретации Евгения Кисина холодным кристаллом со множеством взаимосвязанных граней сложной системы. Второе отделение открыл Полонез-фантазия Шопена, перенесший слушателя в иной музыкальный мир лирики и игры светотеней – именно светотеней, намеков, а не ярких тембровых пятен. Последовавшие затем три мазурки (ор. 30 №4, ор. 4 №4, ор. 59 №1) связали Полонез с эффектным финалом из восьми этюдов, где музыкант мастерски демонстрировал различные техники и настроения, создаваемые ими (этюды ор. 10, №1, 2, 3, 4, 12, ор. 25 №5, 6, 11). Наиболее динамичные пьесы, и особенно известный «Революционный» этюд (название дал Ференц Лист), публика приветствовала аплодисментами. Надо сказать, БЗК в этот вечер наполнили, по-видимому, «сливки общества» - дамы в вечерних открытых и закрытых туалетах, в «авторских» гардеробах, одна даже в шубе – на их фоне японка в кимоно почти не выделялась. В консерваторских буфетах от леди слышалось «я хожу в самый дорогой [маникюрный салон] в Москве» (с интонацией «это очень харашо для меня») или «я вчера из Парижа, но скоро уезжаю в Вену» - судя по всему, кризис России не грозит. Мобильные телефоны на выступлениях таких звезд, как Кисин, до сих пор звенят. «Другая» публика прорывалась на концерт чуть ли не «с боем» - женщина заскочила вслед за корреспондентом, уверяя контролеров, что приглашение рассчитано на два лица. К счастью, педагоги и студенты консерватории тоже присутствовали на концерте – не на первых рядах, но все же. Бисовую часть Евгений логично продолжил Шопеном, сыграв известный Ноктюрн Ре-бемоль мажор – сыграв пронзительно. Чувствовалось, что пианисту будто не хочется прощаться с залом и с публикой, принимавшей его тепло, и второй бис, апеллировавший к I отделению, - «Наваждение» Прокофьева – из в общем-то кунштюка превратился в настоящее наваждение. Обе пьесы в исполнении очень скромного музыканта открыли грани его хрупкого мира, где есть метания и одиночество философа и гения – об этом писал Шопен в XIX веке, а Прокофьев в ХХ. Зал приветствовал музыканта стоя, и Евгений подарил на прощание третий бис – «Вальс-каприз» Антона Рубинштейна.
